***

Нет больше смерти. Сложила копья.
Стянула стяги. Мечи – в расплавку.
И тишина. И ворон хлопнул
Крылом о воздух да гончий гавкнул.
Устали воины. И на привале
Уснули крепко за пинтой эля
И до утра сном мертвых спали,
Пока их лица не заалели –
Заря, прорезав перАми небо,
Коснулась лбов их в земле и саже.
Нет больше зрелищ, войны и хлеба –
Лишь горизонт, росистый, влажный,
Лишь только солнце плывет и тает
И распускает в траве каменья,
И вырастают, и вырастают
На месте битвы трава, деревья…
Как будто вовсе не плыли стоны
Несчастных павших да по-над полем.
И шевелятся у всходов кроны,
И прорастает травою горе…
Нет больше смерти. Я не желаю
Рубить и вражить, колоть и резать.
Пусть только небо роняет влагу
В живую землю, в живую землю…

ПОДРАЖАНИЕ

Говорил мне, что смотрю с усмешкой,
Рук моих касаться не спешил,
Только в том кону была я пешкой,
Только он судьбу мою вершил.
И я гордо падала у края,
Так уверенно, как мне хватало сил.
«Покажи мне путь к воротам рая», -
Плакал мальчик бледный и просил.
Что ж, пойдем со мной, в пути не близко –
Не ропщи и вовсе не страдай!
А в глазах раззеленились риски… -
Недалече распластался рай.
Он смотрел в мои глаза несмело
И боялся слово произнесть,
Я еще испуганней смотрела,
Сжав во рту своём благую весть.
Скоро мы разляжемся на воле,
Свеж и тёпл под нами травний плат.
Мальчик мой, нам сказочное горе
Агнцы и трубящие сулят.

***

Срастись. Сплестись. Не распускать объятий.
Не отпускать руки. Не отводить глаза.
Пусть буднично и так некстати.
Сойти с ума. Соткать. Связать.
Соединиться в плавкой дымке.
Расплавиться и снова в сплав
В едином вихре поединка
Двух в центр стремящихся держав.
Согнать, слепить, сцепить дугою
Два позвоночника. Не врозь.
Спасу. Соединю. Сокрою.
Соединилось. Создалось.
Звено к звену. За каплей капля.
И след распластан на следу.
Цепляться, подцеплять и цапать.
Смыкать края. Сгонять гряду.
Волокна – в ряд. В пЕтельку нитка.
В ложбинку – пуговка. И ррраз! –
Наш мир, невидимый и хлипкий,
Сшит, соткан, связан лишь для нас.
Сплетать в тугую косу. Вместе
Сковать железо и парчу.
Состыковать и вышить крестик.
Сколю. Сдвою. Сошью. Стачу.
И будут биться дрожью в танце
Два сердца, сколотых иглой,
И растворяться померанцем,
Пока не обретут покой.

***

***
Сладкий сумрак лижет спины, и черничный томный вечер
Растекается как глина и ложится нам на плечи.
За окном бродяжка-ветер кружит чёрствый лист последний
И плетёт венок из внток, трав, листвы и сухоцветов,
Припадает, словно кошка, бьет хвостом в ноябрьской пыли.
Луноликая лепёшка в небе ледяном остыла
И ссыпает свет на землю – белый, ровный и холодный –
Словно звёздчатое семя сеет в чьём-то огороде.
Вьются тени, скачут тени, и дрожат, дрожат в движенье
На стене и на карнизе волки, лисы и олени,
И бегут, бегут по кругу, как в цветном калейдоскопе,
Друг за другом, друг за другом звери, словно на охоте,
Вырастают всюду горы, скалы, мангры и лианы,
Бьют копытами маралы, и хохочут обезъяны…
В этой сказке нет концовки, и во все глаза глядим мы
На хребты далёких сопок и на ели голубые.
Этот вечер нам в награду, эта сказка – сновиденье,
И лакает сумрак сладко с блюдца жидкое варенье…
Посмотри, я тоже, милый, скоро стану лунным зверем,
Человечий облик скину и исчезну средь деревьев,
Будет шкура словно дымка, а глаза - гореть, как звёзды,
Я охотник-невидимка – тихий, неземной и грозный.
Если хочешь, прыгай тигром в круговерть вечерней сказки,
Мы сыграем в эти игры под личиной зверя, в масках,
Будем, как они, кружиться, догонять друг дружку, скалясь, -
Тигр за барсом, барс за тигром, в лунной рыкающей стае…

***

Я не знаю, сколько <…> в моих недрах нежности,
но, наверное, ее объёмы
вдвое больше, чем объемы боли,
втрое превышают безнадёжность.
Я не помню больше, как ломали крылья,
как кидали камни, острые и злые,
и щелчков курков в рокоте призыва
я не помню больше, больше я не помню.
Я не знала даже, как бездонны залежи
в моем сердце ласки, в моём сердце неги,
таковы, что с берега не увидеть берега,
не увидеть берега под туманной сажей.
И теперь дарю я яхонты-агаты,
турмалин малиновый, яшму и сапфиры,
жемчуг с бирюзою, малахит, гранаты
отдаю тебе я, я тебе дарую.
Забери себе их и смотри украдкой,
как они искрятся, как они бликуют,
и душа ликует и ликует сердце –
я опять крылата, я опять крылата!!!
Мне не надо больше ни богатств, ни кладов,
ни сокровищ тайных, россыпей не надо.
Ты мне будешь верностью, ты мне будешь нежностью
и моей отрадой, и моей наградой.
Только, если можно, я себе оставлю
глаз твоих нефриты, сердце из коралла.
И уже в забвении, и уже забыто,
Как я умирала, как я умирала…

В ГОРОДЕ N.

В городе N. ненавидят собак и котов, даже кошек,
Их пинают и бьют. В них булыжники брошены,
Те, что вылущены из дорог и дорожек,
И слезятся глаза, словно варева полные плошки.

В городе N. все едят и жуют беспробудно,
Набивают, как мусором баки, желудки,
И в зубах раздается зловоньем протухшее мясо
Убиенных животных и из мяса колбасы.

В городе N. у прохожих погасшие взгляды,
Почернели их души, разбились лампады,
Всё ползут и ползут, обронивши глаза на ботинки, -
Как бесцветные ящеры – мозазавры и сцинки.

В городе N. старики поголовно все слЕпы,
Как кроты заползают в обжитые склепы
И шуршат в темноте пожелтевшей и высохшей кожей,
На пустынные мумии до безобразья похожи.

В городе N. у любви нет ни крова, ни дома,
Она прОклята, прОгнана и никому не знакома,
Только слышно безлунными, чёрными, злыми ночами,
Как за полем скулит о бескрайней печали.

В город N. я недавно купила билеты.
В этом городе шкаф, а в шкафу я закрыла скелеты.
Заберу их с собой, закопаю под кочкой на поле,
Чтобы больше не видеть промасленный тщЕтою город.